Карта сайта Версия для слабовидящих

Антонио Ортиз: «Селфи с «Моной Лизой» не запретишь»

Газета "Культура", 5 июня 2017 года

В Москву приехал известный испанский архитектор Антонио Ортиз. Бюро Cruz y Ortiz, основанное с партнером Антонио Крузом, прославилось тотальной переделкой амстердамского Рейксмузеума, где хранятся шедевры Вермеера и Рембрандта. 

Ремонт занял 13 лет, в течение которых здание стояло закрытым, кроме небольшого крыла, — случай неслыханный для мировой практики. Пришлось выдержать серьезную битву с гражданскими активистами. Перед лекцией в Институте русского реалистического искусства мастер поговорил с «Культурой» о «раздутых» экспозициях, зрителях будущего и контроле над зодчими.

культура: Здание Рейксмузеума построено в конце XIX века. Сложно оказалось приспособить его к вызовам времени?

Ортиз: Не знаю, сколько было посетителей тогда, сейчас их примерно 2,5 миллиона в год. Это означает, что необходимо множество услуг: библиотека, кафе, сувенирный магазин. Теперь здесь не только смотрят картины, но пьют кофе и назначают встречи. Важные аспекты связаны с безопасностью и климатом, ведь в Амстердаме стены довольно тонкие — дома буквально стоят на воде. В общем, нужно соответствовать современным задачам.

культура: Что ждет музеи через несколько десятилетий? 

Ортиз: Большие и известные почти не изменятся: у них уже сложилась коллекция. Что касается аудитории... Многие работы размещены в Сети в высоком разрешении, однако все равно важно  видеть оригинал, встретиться с ним «лицом к лицу». Как только у людей поднимается уровень жизни, они начинают путешествовать. Огромное количество китайских туристов сейчас перемещаются по миру — стремятся побывать в Италии или России. И этот тренд будет усиливаться.

культура: А как быть с тем, что многие хотят увидеть лишь один шедевр — «Мону Лизу» или «Ночной дозор», — не проявляя интереса к остальным? 

Ортиз: Бороться бесполезно, да и не нужно. Селфи с «Моной Лизой» не запретишь. Все же кураторы постарались «проредить» экспозицию музея, убрать менее важные вещи. Раньше здание напоминало лабиринт — множество залов, все заставлены витринами.

культура: Подобное описание применимо и к Эрмитажу или Музею истории искусств в Вене. Невозможно осмотреть их сокровища за один раз. 

Ортиз: Нужно было сделать Рейкс не больше, а лучше. Поэтому предметов для показа стало меньше. Хитом, привлекающим публику, остается не только «Ночной дозор» Рембрандта — кстати, единственная картина, которая после реконструкции вернулась на привычное место, — но и кукольные домики минувших эпох. Не поверите, многие приходят взглянуть именно на них. Разработан даже специальный короткий маршрут.

культура: Почему возникли проблемы с воплощением проекта реконструкции? 

Ортиз: Пришлось запрашивать рекордное для страны количество разрешений — около 80. Обсуждались любые мелочи, вплоть до корней деревьев в саду. Хотя на самом деле со зданием довольно плохо обращались в течение всего ХХ века. Например, целиком убрали внутренние росписи. Автор постройки, архитектор Питер Кёйперс, родившийся на юге Нидерландов, был католиком, и его творение многим напоминало храм, что в кальвинистском Амстердаме пришлось не всем по вкусу. Мы, однако, восстановили интерьер и сопротивления не встретили — сегодня религиозные различия не так важны. 

Гораздо больше проблем возникло с велосипедистами. Изначально Рейксмузеум выполнял двойную роль — не только национального хранилища, но и своеобразных ворот в новую южную часть города. Через всю постройку проходит сквозной пассаж, по которому когда-то ездили автомобили, а теперь рассекают велосипедисты. Входов было два, и это дезориентировало посетителей музея. Мы хотели сделать один, прямо в центре пассажа, при этом оставить пару небольших «аллей» для велолюбителей. Те возмутились. Велосипедный союз крайне влиятелен в Амстердаме, о чем я не подозревал. Они развернули кампанию с требованием сохранить свои права, начали собирать подписи. Работы остановились на два года — музей просто стоял закрытым. В итоге чиновники и сотрудники Рейкса попросили бюро изменить проект, и мы пошли навстречу: сделали вход в другом месте, оставив дорогу свободной.

культура: Несмотря на все споры, реконструкцию многие признали очень аккуратной и бережной. 

Ортиз: Считаю, что архитектор должен служить зданию, а не наоборот. Зодчему следует выполнять свой долг: не больше, но и не меньше. Это трудно, иначе бы мы знали много удачных примеров. Всегда силен соблазн создать нарративную архитектуру, акцентирующую на себе внимание и рассказывающую историю постройки: что с ней случилось, как ее восстанавливали. Или сыграть на контрастах.

Конечно, с защитниками памятников договариваться сложно, особенно когда те молоды: твоих аргументов не слушают. Однако я вовсе не против социального и гражданского контроля над архитектурой. Ведь плата за наши ошибки слишком высока: на просчеты зодчих людям приходится любоваться долго. Так что не возражаю, когда публика выступает против моих инициатив. Но нужна дискуссия, обсуждение, а не безапелляционное «нет».

 


Дата создания: 05.06.2017 14:52
Дата изменения: 14.06.2017 18:14
Опубликовать в социальных сетях:
Последнее обновление на сайте: 14:46 29.06.2017