Карта сайта Версия для слабовидящих

Очень разные 90-е. Щербаков К.А.

Заместителем Министра культуры я стал весной 1992 г., но если бы годом, несколькими месяцами раньше обозначилась для меня такая перспектива, я бы только плечами пожал. Немного у меня данных для регулярной чиновничьей работы, для общения в высших сферах (последнее давалось особенно трудно) – сознавал я это вполне. И дело в руках было серьезное – журнал «Искусство кино», который я редактировал уже пять лет. Но когда назначенный Министром культуры Евгений Сидоров предложил мне должность, я, основательно подумав, согласился.

Время нужно было вспомнить, которое толкнуло и Сидорова, и меня, и, чуть позже, Михаила Швыдкого в министерские коридоры, прежде почти нам неведомые. С Министерством прочно связывались функции контрольно-цензурные, запретительные, надзирающие, а тут вдруг свобода, и цензуры нету, а в строгих кабинетах – свои же товарищи, коллеги, Женя, Миша, которые еще вчера правдами и неправдами прорывались на закрытые начальственные просмотры, а потом, как могли, отстаивали опальные спектакли Ефремова, Эфроса, Захарова… И вдруг, как оказывается, все просто – не контролировать, а помогать своим же друзьям, с которыми столько уж лет прожито, бок о бок, душа в душу.

Так оно поначалу и было.

Сразу придумали: при основных управлениях художественные советы, куда входили авторитетные мастера, а вместе с ними – квалифицированнейшие сотрудники Министерства – Валерий Подгородинский, Валерий Иванов, Станислав Лушин, Александр Любицкий, Иван Порто. И неизменно рядом – Наташа Черкащенко – секретарей такого класса я больше не видел. Именно здесь, на художественных советах, определялись приоритеты, придумывались новые художественные акции, вырабатывались рекомендации, как распределить скудные средства между фестивалями, выставками, конкурсами. А на Коллегии Министерства рекомендации эти рассматривались и, как правило, принимались. И что существенно, именно придя в Министерство, понял: функции творческие были ему и прежде отнюдь не чужды. Разные, конечно, люди – и по убеждениям, по квалификации – работали в Министерстве тех давних лет, но знаю немало таких, кого до сих пор поминают добрым словом – и в российской провинции, и в столицах.

Сегодня Министерство культуры каждодневными творческими проблемами практически не занимается, наверное, перед ним стоят другие задачи, не менее важные, но вот такое обнаруживается обстоятельство. Когда в провинции задумывается, к примеру, театральный фестиваль, и требуется творческая, организационная помощь столицы, идут… в Малый театр, где художественным руководителем Юрий Мефодьевич Соломин, а его заместителем – Валерий Васильевич Подгородинский, десятилетия проработавший в Управлении театров Министерства культуры России. Здесь, в Малом театре, образовался фестивальный Координационный Центр, при том, что никаких дополнительных средств на эту работу не выделяется... Может, так нынче и надо? Может быть. Правда, если бы у меня, в бытность мою в Министерстве, ее, этой работы, не было, не знаю, чем бы я занимался. Во всяком случае, Малому театру – спасибо.

А в стране, между тем, задули приватизационные ветры, законодательная база культуры не отличалась прозрачностью, а важнейшие решения в этой сфере (наверное, не только в этой) часто принимались на встречах, мягко говоря, не формальных. И очень интересно было наблюдать людей в этих, отчасти клондайковских, ситуациях (что откопал, захватил, то и мое). Ситуации зашифрую, фамилий называть не буду, а то еще подумают, что счеты свожу. Но социальную, психологическую суть, черточки времени, думаю, передам верно.

Звонок по «вертушке» (знай наших), в трубке – решительный женский голос: «Говорит С. Вам по поводу меня звонили?» – «Нет…» – отвечаю я, лихорадочно перебирая в памяти многочисленные начальственные звонки. – «Ну, так позвонят. Я договорилась. Здание Театра Дружбы народов на улице Москвина переходит из государственного в мое ведение. Я завершаю ремонт, в здании разместятся театр Виктюка и оркестр Плетнева». Трубка повешена. Указание дадено. Вскорости и в самом деле, – звонок от вице-премьера. Дескать, следует С. всячески поддержать. «А вы ее хорошо знаете?» – «Надо доверять новым людям. А то пойдет там ремонт до скончания века». Не буду утомлять читателей, рассказывая, сколько усилий понадобилось, чтобы отбиться от решительной бизнес-леди, отговорить вице-премьера от скоропалительных действий, а заодно привести в чувство популярного журналиста, утверждавшего, что, узнав о моей ретроградской позиции, театральная общественность сотрет меня в порошок. Ремонтировали действительно долго. Сейчас в том здании Театр Наций, который лет уже десять, если не больше, достойно выполняет свою объединительную миссию. Где теперь госпожа С. – одному богу известно. А потеряй тогда государство контроль и над этим лакомым куском недвижимости (сколько их было потеряно) – кто бы там обитал сейчас? Не театр Виктюка и не оркестр Плетнева – это уж наверняка.

Еще один звонок «сверху»: «Мы тут с Клавой Б. встречались (руководительница известного музыкального ансамбля, имя, подчеркну еще раз, изменено – К.Щ.). Надо ее ансамблю присвоить звание «национальный». Оформляйте все, как полагается. И не тяните». – «Я не готов сейчас говорить о правовой стороне дела, но, скорее всего, ансамбль Клавы Б. будет в этом случае выше по статусу и по зарплате, чем, к примеру, ансамбль «Березка». А у него, у моисеевцев, да и у некоторых других коллективов заслуг перед отечественной культурой не меньше». – «Да? Ну, не знаю, не знаю. Смотрите там. Только ведь мы с ней договорились». Усмирить, можно сказать, народную любимицу, – дело совсем уж не простое. Это вам не госпожа С., которую и не знает никто. Приглашаю в Министерство руководительниц ансамблей, близких по профилю, излагаю ситуацию. Сразу несколько голосов: «Клава – наш человек, конечно, поддержать надо». И тут я – насчет статуса и зарплаты. Пауза. Голос: «А чтоб все стали национальными – можно?» – «Да нет, одна Клава договорилась». – «Ах, так…». И «наверх» пошло коллективное письмо, авторы которого, люди в музыкальном мире весьма авторитетные, настаивали на том, что «нашего человека» Клаву Б. следует укоротить. Потом прочел в газете, что ей такой заместитель Министра культуры не нужен. А какой нужен? Чтоб был у нее на посылках?

А вот – без начальственного вмешательства, просто как бы товарищеский разговор. «Детский музыкальный театр Наталии Сац, – доверительно заметил известный, действительно замечательный композитор. – Помещение как будто специально создано для театра мюзикла. У нас уже есть проект…» – «Подожди, какой проект? У нас другого музыкального театра для детей нет. Да и Наталья Ильинична, слава богу, жива…» – «Ну да, жива… Но ты же ее видел. Ясно ведь, что уже скоро. Да, так вот проект. Послушай, расскажу подробнее…». После ухода из жизни Натальи Ильиничны Сац театру присвоено ее имя. Он, как и прежде, – музыкальный детский.

Такое вот проявление свободы творчества. Нет, веселое было время. Да и прошло ли? Но это уже другая тема.

И еще один эпизод – опять таки без звонков «сверху». В моем кабинете собрались несколько заинтересованных лиц, чтобы поискать помещение для художественного коллектива, свой дом уже давно заслужившего. Возникла идея: филиал известного московского театра, используемый нерегулярно. Начали, было, обсуждать, как вдруг руководитель коллектива, которому собрались помочь, человек деликатнейший, встал и сказал с несвойственной ему резкостью: «Это филиал театра, где главным режиссером – мой учитель. Прекратите, как вы можете? Я – не могу». Имя и фамилию человека, который произнес эту фразу, прекратив тем самым дебаты, назову – Петр Наумович Фоменко.

Очень по-разному, надо признать, вписывались люди отечественной культуры в рыночную эпоху. И как же важно, чтобы во времена веселые, и времена строгие не переводились люди, которые – какие бы не подступались соблазны – могли, когда приходит нужда, сказать спокойно и твердо: «Нет, это я не могу».

Заметки мои, наверное, вразброс получаются, да и не собирался я писать мемуары. А так – что вспомнится, отзовется.

Гастрольным центром при Министерстве культуры России руководил Григорий Лазаревич Заривняк, по профессии фаготист, заслуженный деятель искусств республики Коми. Человек добрейшей натуры и неслыханных габаритов. К моменту моего прихода в Министерство, гастроли, по финансовым причинам, были сведены к минимуму. Заривняк по этому поводу очень переживал, но старался не унывать и находиться непременно при деле. У Григория Лазаревича был кабинет на пятом этаже, в кабинете – микроволновая печь, холодильник и бар, которые никогда не пустовали. Украинская колбаска, печерская семга, ростовский рыбец, балтийский угорь. Если по причине каких-то чрезвычайных обстоятельств отсутствовали владивостокские «Панты на меду», то уж вологодская настойка «Прилуцкая» или пензенский «Золотой петушок» были наверняка. Иногда, когда между аппаратным совещанием и встречей с руководителями ансамбля «Россия» становилось уж невмоготу, я снимал трубку, набирал номер:

– Примете, Григорий Лазаревич?

– Через десять минут, Константин Александрович. Картошечка с салом в микроволновой печи как раз поспевает.

Через десять минут я поднимался со своего третьего этажа в кабинет Григория Лазаревича, через сорок минут с сожалением покидал его, сопровождаемый напутствием Заривняка:

– Часто так не надо, Константин Александрович. Но хотя бы один раз в день. Шутки шутками, а приезжая в Министерство культуры из провинции, и вместо того, чтобы слоняться по коридорам или дожидаться приема в предбанниках высоких кабинетов – прямым ходом к Заривняку. Такая была традиция. И чувствовали люди, что здесь – их Дом. Давно не был в Министерстве, не уверен, что и сейчас там не выпивают в рабочее время. Только Григория Лазаревича нету. А без него – совсем другой коленкор.

И еще несколько слов об ушедших.

Наташа Черкащенко. В Министерстве проработала секретарем много лет, мне ее рекомендовали Андрей Андреевич Золотов и Александр Иванович Шкурко. В последнее время доводилось видеть – в немалом количестве – секретарш новой генерации – молодых, продвинутых, идеально технически оснащенных. До Наташи им – далеко. Она была безупречным исполнителем, но иногда свои полномочия расширяла и превышала. Приносит мне, к примеру, бумаги на подпись – много. Быстро подписываю одну, другую, третью – и вдруг…

– Константин Александрович, мне кажется, это письмо подписывать не надо.

– Почему, Наташа?

– А вот посмотрите, чьей визы нет.

И в самом деле, подписывать письмо без этой визы – значило бы подставиться. А пропустить в потоке бумаг отсутствие необходимой визы – легче легкого. Что до этого секретарше? Другая бы и не взглянула – не входит в ее обязанности. Но не Наташа Черкащенко. При ее опытном глазе от случайных, не готовых документов я был гарантирован.

Или так – идет у меня в кабинете аппаратное совещание. Вдруг входит Наташа и потихоньку мне говорит:

– Мне кажется, совещание надо прервать.

– А в чем дело?

– В окно видела – у нашего подъезда Наталья Ильинична Сац. Ходит она медленно, а все-таки через пять минут будет здесь. Надо успеть чай приготовить. Не сидеть же Наталье Ильиничне в приемной…

А другое совещание у меня благополучно завершилось. Выхожу в приемную – а там, на стуле Олег Николаевич Ефремов.

– Ты чего здесь сидишь, у тебя что, времени навалом?

– Так ведь ты же заседаешь… А Наташа отлучилась куда-то по делам. Будь она на месте – ни секунды не сидел бы в приемной Олег Николаевич. Потому что секретарь Наталья Николаевна Черкащенко понимала: мало ли что – совещание. Совещаний много, а Олег Ефремов – один. И Наталья Ильинична Сац – тоже одна.

Валерий Александрович Иванов. Человек всеохватной, переходящей все мыслимые границы благожелательности. Когда он работал на телевидении, про него сказал кто-то: «У Валерия глаза кормящей матери». Как-то один из его подчиненных, проявив недопустимое разгильдяйство, допустил служебный прокол. Разбор полетов происходил в моем кабинете, и я уже был готов сказать все, что думаю, не стесняясь в выражениях: случай был вопиющий, но Валерий меня опередил. Опустив глаза кормящей матери, он тихо произнес, обращаясь к виновнику разбора:

– Извините меня, пожалуйста, но, по моему мнению, вы поступили нехорошо. Никогда так больше не поступайте. И виновник готов был сквозь землю провалиться – от стыда и раскаяния. Александр Юльевич Любицкий, талантливый композитор, музыковед, на какое-то время ставший чиновником в убеждении, что таким образом может помочь своим товарищам по профессии. Часу в седьмом вечера заходит ко мне в кабинет с ворохом документов. А полный рабочий день в Министерстве не сахар, под конец голова идет кругом.

– Александр Юльевич, может, завтра? – спрашивая с робкой надеждой.

И вдруг (позже я стал понимать, что совсем не вдруг) интеллигентнейший, деликатнейший Александр Юльевич говорит с непоколебимой твердостью:

– Я бы очень просил – сегодня.

Тяжело вздохнув, начинаю перебирать бумаги и, слушая комментарий Любицкого, вынужден признать: в самом деле, если завершить сегодня, от бумаг, возможно, будет больше толку. А за ними – реальная помощь реальным людям, среди бюрократических бумаг и такие бывают.

Между тем, романтический период надежд и мечтаний с неуклонностью завершался – уходил вместе с неразберихой, в которой, как рыбы в воде, чувствовали себя госпожа С. и ей подобные. Наступала ясность, и оказывалось, что гнет финансовый будет, пожалуй, пожестче цензурного. Счастье еще, что начальником экономического Управления был в ту пору опытнейший, кристально честный человек, Борис Юрьевич Сорочкин, который твердо знал, что можно, и что – даже из самых добрых пожеланий – нельзя. И там, где можно, всегда делал максимум. Но и он-то что мог, если в культурном обиходе понятия спектакль, фестиваль, выставка целенаправленно заменялись понятиями секвестр, взаимозачет и им подобными, прежде неведомыми. Причем, носители этих понятий агрессивно явочным порядком расширяли свои полномочия.

Прилагая немалые усилия, всевозможное красноречие иногда удавалось добиваться, чтобы некоторым пожилым деятелям культуры было установлено дополнительное материальное обеспечение, так называемые президентские пенсии. Это оказывалось существенной добавкой к тем жалким пенсиям по старости, которые полагались людям, всю жизнь отдавшим отечественной культуре. Однако в ответ на последнее ходатайство Министерства культуры пришел ответ заместителя Министра труда и социального развития. В нем, в частности, содержались такие строки: «К настоящему времени практически всем видным деятелям культуры такое обеспечение установлено. Что касается включенных в проект распоряжения Президента Российской Федерации работников культуры, то вряд ли есть основания относить их творческую деятельность к особым заслугам перед Российской Федерацией».

Читал казенную бумагу, и поднималась во мне волна восхищенной зависти:

– Десятилетиями работаешь с друзьями, коллегами, бок о бок, льстишь себя надеждой, будто понял что-то про их жизнь и судьбу, и вдруг оказывается, что понятия твои – в сфере приблизительности и дилетантства, и есть некто в Министерстве труда, точно знающий, поштучно и поименно, кто у нас видный деятель культуры, а кто – так себе.

Что оставалось? Оставалось шутить. Прикрепил на двери своего кабинета цитату из Островского, из пьесы «На всякого мудреца довольно простоты»:

– М а м а е в. …так вы приходите ко мне как-нибудь утром, я вам дам…

– Г л у м о в. Покорно благодарим.

– М а м а е в. Да не денег, нет, а лучше денег. Я вам дам совет относительно вашего бюджета.

И многие вопросы снимались сразу. А если не снимались, еще одна цитата оказывалась под рукой, из «Последней жертвы»:

– Р а з н о с ч и к в е с т е й. Какое же время?

– Н а б л ю д а т е л ь. А такое, в которое обещать пятьсот тысяч еще можно, а уж давать нельзя.

Из Министерства ушел по собственному желанию – сразу по достижении пенсионного возраста, летом 98-го года. Что же касается приведенных цитат… Похоже, и сегодняшним взаимоотношениям государства с культурой они не чужды. И когда я слышу, что выйдем, дескать, из кризиса, денег побольше будет, тогда и займемся всерьез музеями, театрами, такое вот соображение приходит в голову: выйдем или выползем? На четвереньках. Зачем одичавшему человеку блага преодоленного кризиса?

Щербаков Константин Александрович,
Первый Заместитель Министра культуры РФ (1992–1998 гг.)


Дата создания: 20.02.2013 12:43
Дата изменения: 20.02.2013 12:44
Опубликовать в социальных сетях:
Опубликовать в социальных сетях:
Последнее обновление на сайте: 08:06 26.03.2017