Карта сайта Версия для слабовидящих

В Министерстве культуры при шести Министрах. Скачков И.П.

Пишу эти строки спустя 60 лет со времени, когда меня, только что закончившего учебу на театроведческом факультете ГИТИСа (ныне Российская академия театрального искусства), в 1951 г. пригласили на работу в Комитет по делам искусств при Совете Министров РСФСР в качестве старшего инспектора Управления театров. С тех пор вся моя жизнь была тесно связана с российским театральным искусством, с работой в Комитете, во Всероссийском театральном обществе и в Министерстве культуры РСФСР.

Многое из прожитого – помнится, многое забыто. С большим желанием хочу очень кратко рассказать о моих руководителях, о товарищах, меня окружавших, о некоторых, на мой взгляд, интересных событиях, особенно во время работы в Комитете искусств. Комитет тогда располагался в здании Политехнического музея (на Лубянке). На первой встрече о моей будущей работе подробно рассказал мне Председатель Комитета Будаев Сергей Александрович. Внешне он производил впечатление сурового, аскетического склада человека, весьма немногословный, строгий по своему внешнему облику. Однако, вскоре после более близкого знакомства, он оказался человеком добрым, готовым помочь во всем каждому, кто в этом нуждается.

Отбор на работу в Комитете был весьма строгим. Из всего выпуска театроведческого факультета 1951 г. лишь меня взяли в Комитет. Еще в последние месяцы учебы в институт часто приходил Ю.В. Малашев – Начальник Управления театров Комитета, который пятью годами раньше окончил ГИТИС. Мы с ним подолгу разговаривали о моих обязанностях в случае зачисления меня в штат Комитета. Это были интересные беседы о моих взглядах на театральное искусство, о впечатлениях, о виденных спектаклях и моих вкусовых пристрастиях. Во время первой встречи с Будаевым, он был хорошо осведомлен о моих эстетических пристрастиях и, по-видимому, одобрял их. Он задавал вопросы о конкретных Московских театрах и виденных спектаклях. В ходе этой беседы мне стало понятно, что Будаев – руководитель очень мудрый и хорошо осведомлен о творчестве театров Москвы. Меня поразило его умение лаконично выражать свои эстетические воззрения, точность и ясность мысли. Меня чрезвычайно радовали встречи с мудрым человеком, который оказался и весьма чутким, внимательным к молодым специалистам. Наши симпатии оказались взаимными, и он выразил надежду, что я соглашусь на предложение работать в Комитете.

В первые дни моей служебной деятельности С.А. Будаев часто приглашал меня на беседы по поводу трудностей, которые могут возникнуть у меня в период ознакомления с возложенными на меня служебными обязанностями. Я в полной мере ощутил воистину отеческую заботу о себе со стороны Председателя Комитета, который предложил мне по всем возникающим вопросам обращаться лично к нему. Как вскоре выяснилось, Будаев пришел в Комитет из аппарата Центрального Комитета партии, что ясно просматривалось по его манере негромкой речи, лаконичности мысли, предельной деловитости и собранности. Вскоре убедился в его поразительной чуткости и вниманию к людям, а главное, в абсолютном чувстве справедливости, в сочетании со строгостью в служебной деятельности подчиненных, объективности оценки деятельности каждого сотрудника Комитета.

Точность суждений, их объективность особо четко проявлялась в манере ведения Будаевым заседаний Коллегии Комитета. Никаких лишних слов, бессмысленных суждений и четкость мысли были характерной чертой проводимых Будаевым заседаний Коллегии. Эти заседания завершались принятием конкретных и ясных решений по важнейшим проблемам деятельности учреждений культуры и искусства.

Рабочий день Будаева начинался в 14 часов дня и продолжался до 2-4 часов ночи следующего дня. Вскоре Будаев подчинил и меня своему режиму работы. Мы вместе трудились над ответственными документами, направляемыми в вышестоящие органы. Будаев сам писал эти документы, как бы проверяя их содержательный смысл и стилистику на мне. Изредка я позволял себе выразить свое мнение. Он внимательно выслушивал мои замечания. Возникали споры, в которых мы обретали общее мнение. В период этих «ночных бдений» Будаев часто просил меня рассказать о творческой и производственно-финансовой деятельности крупнейших драматических театров. Моими источниками подобной информации были: тщательный анализ формы отчета «9-НК» и анализ критических откликов на спектакли, опубликованные в центральной и местной прессе. В те времена театры обязаны были в установленные сроки регулярно высылать отчет о своей деятельности по форме «9-НК» и рецензии на свои спектакли в местной прессе.

Каждый инспектор Управления театров по получении этих документов обязан был тщательно проанализировать их, и в случае сбоев в творческой и производственно-финансовой деятельности докладывать руководству Комитета. Как правило, финансовые сбои в работе театров, падение посещаемости спектаклей довольно точно сигнализировали о творческом неблагополучии в деятельности того или иного коллектива.

По распределению обязанностей я курировал деятельность драматических и детских театров Дальнего Востока и юга России, куда тогда входила и Крымская область. Довольно регулярно руководство Комитета направляло своих сотрудников в служебные командировки для ознакомления на месте с деятельностью подведомственных театров.

Ночная работа Будаева продолжалась до телефонного звонка, после которого он говорил мне: «Теперь мы можем ехать отдыхать». Этот звонок раздавался в период между двумя и четырьмя часами ночи.

Я никогда не задавал вопроса Будаеву по поводу этого звонка, и он сам никогда не говорил мне об этом. Конечно, я догадывался откуда шел этот сигнал, но не подавал вида. За полтора года лишь однажды мне довелось быть свидетелем телефонного разговора Будаева с И.В. Сталиным. Сталин интересовался возможностью организации регулярного культурного обслуживания населения поселка мыс Лазарева силами профессиональных филармонических коллективов. И.В. Сталин обязал Будаева в течение месяца изучить данную проблему и доложить ему. На следующий день появился приказ о командировании в Хабаровский край бригады Комитета под руководством Зам. Председателя Комитета А.Г. Глины, одного из инспекторов музыкального Управления, и от Управления театров направили меня для оказания творческой и производственно-финансовой помощи в деятельности театрам и филармоническим учреждениям Хабаровского края. Драматические театры Хабаровска и Комсомольска-на-Амуре испытывали трудные времена катастрофического падения зрительского интереса. Причина этого, чрезвычайно низкий художественный уровень спектаклей, обусловленный творческой бездарностью и непрофессионализмом главных режиссеров театров. Об этом мы доложили руководству края. Но на этом наша работа не завершилась. А.Г. Глина сообщил нам, что мы должны выехать на секретный объект на мысе Лазарева. После оформления специальных пропусков в Управлении внутренних дел края мы выехали с оказией из Николаевска-на-Амуре на самоходной барже, груженой углем. Через двое суток пути мы прибыли на место. В поселке шла огромная работа силами заключенных по строительству жилых домов для прибывающих по найму ИТР Московского метрополитена. Это была одна из великих строек совершенно секретного характера. Дело в том, что мыс Лазарева близко расположен к о. Сахалин (всего 7 км.). И в этом месте решено было построить туннель под Татарским проливом для организации регулярного сообщения между материком и о. Сахалин. Стройка эта была засекречена, т.к. имела важное военно-стратегическое значение. В поселке уже был выстроен большой Дом культуры, где и намечалось регулярное выступление профессиональных творческих коллективов.

По возвращению в Москву наш отчет о проделанной работе был заслушан в Совете Министров РСФСР. Заместитель Председателя Совета Министров Татьяна Михайловна Зуева назначила это совещание на 1 час 15 минут ночи. От Комитета в нем участвовали Будаев, Глина, инспектор музыкального Управления и я. За 30 минут до назначенного времени мы были в приемной Т.М. Зуевой, куда мы приехали на машине Будаева из Комитета. Точно в назначенный час началось совещание. Т.М. Зуева объявила регламент выступления каждого из нас. Мне и моему коллеге, как основным докладчикам, было предоставлено по 9 минут. Зампреду Хабаровского Крайисполкома по культуре дано было 7 минут.

За 9 минут следовало доложить о творческом состоянии 4 драматических театров Хабаровского края. С большим трудом мне удалось собраться и уложиться в столь краткое время. Т.М. Зуева, подводя итоги наших выступлений, обязала руководство Комитета в месячный срок принять меры по укреплению творческого руководства театрами. Вскоре мне удалось найти в Москве достойных кандидатов. Главным режиссером Хабаровского краевого театра драмы был назначен Заслуженный деятель искусств РСФСР С.А. Бенкендорф, а творческим руководителем Сахалинского театра – Заслуженный деятель искусств РСФСР Б.Д. Воронов. Их деятельность в театрах в самое короткое время привела к коренному улучшению. Поставленные ими спектакли вызвали большой зрительский интерес, резко повысилась посещаемость спектаклей, а, следовательно, возросли и доходы театров.

На совещании у Т.М. Зуевой о нашей поездке на мыс Лазарева совсем не упоминалось. Вся информация по этому вопросу была сосредоточена лично у Будаева и Глины, которые по этому вопросу сами докладывали в ЦК партии. Как мне стало известно, после смерти И.В. Сталина великая стройка на мысе Лазарева была прекращена, и грандиозному замыслу не суждено было свершиться.

Подробно описал нашу командировку на Дальний Восток как показательный пример оперативности и мобильности деятельности Комитета в решении конкретных задач большого государственного значения.

Весьма примечательной личностью был Заместитель Председателя Комитета Алексей Георгиевич Глина. Он был старшим по возрасту среди руководителей. Глина в Комитете возглавлял все вопросы финансовой деятельности учреждений искусства. Он на память знал размеры дотации ведущим театрам Федерации. Он оперативно реагировал на все сбои в финансовой деятельности конкретных театров и концертных организаций. Высок и непререкаем был его авторитет в руководящих правительственных инстанциях. Его очень уважал Министр финансов республики Зверев. В решении самых сложных задач финансовой деятельности Комитета он не знал поражений. Его высочайший профессиональный авторитет сочетается с удивительной скромностью. Его характерной чертой была удивительная чуткость к людям и покоряющая доброта. Алексей Георгиевич обладал крепким здоровьем и поразительной физической закалкой. У него в кабинете круглый год было открыто огромное окно на улицу. В зимнюю пору сотрудники заходили в его кабинет только по его вызову или в случае крайней необходимости. Каждый раз для нас это было большим испытанием. К счастью, Глина был немногословен, предельно деловит и не заставлял посетителей долго находиться в его кабинете. Его необыкновенная закалка, как говорили, возникла еще в молодые годы, когда он служил офицером на Северном военно-морском флоте.

Деятельность музыкальных и концертных коллективов курировал Заместитель Председателя Комитета Виктор Павлович Ефремов. Он пользовался огромным уважением и авторитетом среди деятелей музыкального искусства. Его покоряющее обаяние сочеталось с неизменной выдержкой и спокойной рассудительностью, неотразимостью доводов и рекомендаций по многочисленным вопросам музыкального искусства и работе концертных организаций.

Самым молодым Заместителем Председателя Комитета был Кирилл Иванович Ширяев. У него за плечами был богатый опыт работы в глубинке, на периферии России. Отсюда его великолепное знание своеобразия и особенностей работы учреждений искусства на местах. Всегда жизнерадостный и энергичный, он органично вписывался в руководящее ядро Комитета, заняв в нем свою нишу знатока учреждений искусства самых отдаленных районов России.

Следует отметить, что в коллективе Комитета были люди уникальные в профессиональном отношении. Удивительным человеком была Ида Сергеевна Казарова, которая курировала режиссерские кадры драматических, детских театров и театров кукол. Ее знания людей было поразительным. Она по памяти знала своеобразие и особенности личности каждого режиссера, все его перемещения из театра в театр, его образование, его постановки в различных театрах России. Ее удивительная картотека позволяла ей в считанные минуты охарактеризовать каждого режиссера. Будаев часто пользовался знаниями Иды Сергеевны, когда речь шла о перемещении и назначениях режиссеров в различных театрах России, и никогда не ошибался.

Будаев обладал даром подбора талантливых людей в штат Комитета. Помню, как однажды в стенах Комитета появился скромный, застенчивый молодой человек с футляром для скрипки. Им оказался очень интересный и интеллигентный человек Глеб Александрович Щепалин, который был назначен на должность Начальника Управления учебных заведений, и очень скоро завоевал уважение и признание известных мастеров искусства, преподававших в учебных заведениях Комитета. Вскоре Г.А. Щепалин был переведен на работу в аппарат отдела культуры ЦК ВКП(б) .

Управление ИЗО работало под руководством человека очень энергичного и хорошо знающего свое дело – Филиппа Васильевича Калашнева. Его авторитет среди ведущих художников Российской Федерации был значителен. Именно из Комитета его вскоре избрали Секретарем Союза художников РСФСР.

Особо следует отметить атмосферу взаимного уважения, взаимопомощи и доброжелательности в коллективе Комитета, которая была создана руководством. Во взаимоотношениях между сотрудниками не было никаких неприятных инцидентов.

В 1953 г. Комитет был расформирован в связи с решением Правительства о создании Министерства культуры РСФСР.

Будаев и многие его соратники ушли в различные организации, часть сотрудников была переведена в аппарат вновь созданного Министерства. Я перешел на работу в ВТО (Всероссийское театральное общество), Председателем которого была Народная артистка СССР Александра Александровна Яблочкина. Ее ходатайство перед Будаевым о моем переводе в ВТО давно лежало в делах Будаева. Однако Будаев не отпускал меня в ВТО, пока работал в качестве Председателя Комитета по делам искусств. И только после ликвидации Комитета я сумел воспользоваться приглашением на работу в ВТО.

Деятельность моя в ВТО была «золотым веком» в моей трудовой биографии. По распоряжению Яблочкиной я был назначен постоянным представителем ВТО в Министерстве культуры РСФСР и наблюдал за деятельностью Министерства со стороны.

После пребывания на посту Министра Татьяны Михайловны Зуевой, ее сменил Попов А.И., бывший до этого секретарем Ленинградского Горкома Партии по идеологии. Это был человек эмоционально-взрывного характера, который считал своей единственной задачей нагонять страх на руководителей подведомственных ему учреждений. Заседания Коллегии Министерства оглашались грубыми окриками Председателя, который бесконечно прорабатывал и поучал людей в крикливо-грубой форме. В те годы это был довольно распространенный метод руководства, получивший в просторечии наименование «снимать стружку». К счастью, деятельность Попова продолжалась недолго.

На смену ему пришел Н.А. Кузнецов, инвалид Великой Отечественной войны, у него не было правой руки. До этого назначения он занимал пост секретаря Московского Горкома партии по идеологии. Это был милейший человек, с искренней любовью относившийся к людям. Однажды он пригласил меня как специалиста по театрам в служебную командировку в город Орджоникидзе (ныне Владикавказ) на празднование столетия Русского драматического театра. Я воочию убедился в его высоких человеческих достоинствах, его честности и доброжелательности к людям. К сожалению, на посту Министра у него не доставало волевых качеств руководителя, крепкой руки и ясного понимания общественного масштаба и своеобразия деятельности учреждений культуры. Это был подлинно русский интеллигент.

Слабостью волевого начала в руководстве Министерства воспользовались его заместители, каждый из которых, будучи признанным авторитетом в своих делах, работал самостоятельно, по своему усмотрению, без ведома Министра. Отсутствие единства и «крепкой руки» в руководящей деятельности Министерства сыграли роковую роль в судьбе Кузнецова, как Министра культуры России.

Ему на смену пришел Юрий Серафимович Мелентьев. Он открыл новую, славную страницу в работе Министерства культуры РСФСР. Министерство в лице Мелентьева обрело истинного, талантливого руководителя. Я особенно ясно ощутил масштаб личности Ю.С. Мелентьева, когда в самом начале его деятельности на посту Министра он взял меня с собой в поездку по России с Литовской правительственной делегацией. Мы с ним стояли на палубе теплохода и любовались живописными берегами Волги. Когда перед нами возник Юрьевец – родина Александра Невского, Юрий Серафимович стал увлеченно рассказывать о жизни Великого русского полководца. Он рассказывал об Александре Невском с такими подробностями, как будто лично был с ним знаком, а главное, увлеченно и с неподдельным восхищением перед личностью великого русского гражданина.

Я понял, что передо мной патриот России. Юрий Серафимович не только хорошо знал русскую историю, но искренне восхищался ее героями. Мне стало особенно приятно, что к руководству Министерством пришел истинно русский человек, достойный возглавлять русскую культуру.

В 1990 г. Ю.С. Мелентьева на посту Министра сменил художественный руководитель Малого театра Ю.М. Соломин. Это назначение выглядело очень странным. Совмещение активной актерской деятельности и художественного руководства Малым театром с исполнением функций Министра культуры РСФСР со стороны казалось чудовищно невозможными. Так оно и случилось. Вскоре он ушел. Министром стал Сидоров. Это было, пожалуй, самое сложное время для развития культуры. Министру приходилось в новых условиях организовывать работу Министерства, отстаивать интересы культуры. Он много времени проводил в поездках по России и загранкомандировках.

Таким образом, мне довелось работать в Министерстве при шести Министрах и одном Председателе Комитета по делам искусств.

Скачков Игорь Павлович,
рождения 1920 г.
Ветеран Министерства культуры РСФСР и Министерства культуры РФ


Дата создания:
Дата изменения: 07.02.2013 10:12
Опубликовать в социальных сетях:
Опубликовать в социальных сетях:
Последнее обновление на сайте: 19:54 23.06.2017